Насилие меняет формы, но суть остаётся той же: это про власть и контроль
Цифровое насилие стремительно растет и затрагивает все больше женщин в Узбекистане. Медиа-юрист Мадина Турсунова объясняет, какие меры защиты уже работают и что еще требует изменений.
Интервью с медиа юристом и экспертом по цифровым правам Мадиной Турсуновой
Согласно последним глобальным данным Структуры «ООН-женщины», каждая третья женщина сталкивается с гендерным насилием хотя бы раз в жизни. Эксперты отмечают: от 16% до 58% женщин и девушек сталкиваются с цифровым насилием, а 90–95% всех дипфейк-видео — сексуализированные изображения женщин.
В регионе Восточной Европы и Центральной Азии более половины женщин старше 18 лет, использующих цифровые технологии и присутствующих в онлайн-среде, сталкивались как минимум с одной формой насилия, совершаемого с использованием технологий.
В рамках информационной кампании, организованной в рамках проекта «Расширение возможностей для инклюзивного развития: Укрепление организация гражданского общества Узбекистана, работающих с женщинами и молодежью», который AFEW INTERNATIONAL реализует с партнерами в Узбекистане и при финансовой поддержке ЕС, “16 дней активных действий против гендерного насилия: СООБЩА покончим с цифровым насилием в отношении женщин и девочек», мы поговорили с медиа юристом и экспертом по цифровым правам Мадиной Турсуновой о том, как трансформируется законодательство Узбекистана, какие вызовы остаются нерешенными и почему цифровое насилие становится одним из самых опасных трендов современности.
Почему, на ваш взгляд, кампания «16 дней активизма против насилия» важна для Узбекистана?
Эта кампания важна потому, что создаёт пространство для честного разговора о масштабах проблемы. Домашнее и гендерное насилие до сих пор воспринимаются многими как личное дело семьи, и потому долгое время оставались невидимыми. «16 дней» освещают тему, делают ее публичной и легитимной.
В 2025 году основная тема - цифровое гендерное насилие и харассмент. По инициативе ЮНФПА было введен термин технологически обусловленное гендерное насилие (ТГН).
Несмотря на наличие правовой базы, остается ряд неурегулированных вопросов.
В частности, в действующем законодательстве отсутствует четкое определение отдельных видов ТГН, таких как дипфейки, кибербуллинг, доксинг, преследование в цифровой среде и других.
Для Узбекистана это особенно актуально: страна находится в процессе реформирования системы правовой и социальной защиты, и такая международная кампания помогает выстроить диалог между государством, экспертами и обществом, чтобы изменения были не формальными, а реальными.
Какие изменения в законодательстве о защите от цифрового насилия были приняты?
За последние годы произошли важные реформы. Ключевым шагом стала криминализация домашнего насилия: теперь государство прямо признает, что насилие является преступлением. Усилилась ответственность за нарушение защитных ордеров, и сам орден превратился в отдельный механизм защиты.
Кроме того, в законодательство постепенно интегрируются новые формы вреда, включая цифровое давление, психологическое преследование и сталкинг. Параллельно развивается инфраструктура помощи: кризисные центры, горячие линии, межведомственные службы реагирования.
Несмотря на наличие правовой базы, остается ряд неурегулированных вопросов.
В частности, в действующем законодательстве отсутствует четкое определение отдельных видов ТГН, таких как дипфейки, кибербуллинг, доксинг, преследование в цифровой среде и других.
Как изменилась ситуация после криминализации некоторых видов цифрового насилия (ТГН)?
После принятия уголовной ответственности точка невозврата была пройдена: государство официально обозначило домашнее насилие не как бытовой конфликт, а как нарушение закона. Женщины стали чаще обращаться за помощью, поскольку теперь они знают, что закон на их стороне. Количество дел, которые доходят до суда, увеличилось, а сама тема перестала быть табуированной. При этом важно понимать, что криминализация — лишь первый шаг. За нормой закона должна следовать практика, обучение сотрудников правоохранительных органов, а также расширение услуг поддержки, особенно в регионах. Надо отметить, что охранный ордер, если к нему относятся формально, из рабочего инструмента становится абсолютно бесполезным. Кроме того, в отношении бытового насилия, отрицательно сказывается практика примирений.
Законодательство Узбекистана содержит фрагментированное определение лишь некоторых форм ТГН.
Некоторые отдельные меры административной и уголовной ответственности, частично направлены на борьбу с ТГН. Статьи Кодекса об административной ответственности и Уголовного кодекса демонстрируют ограниченный подход государства к вопросам предотвращения нарушений, совершаемых с использованием информационных технологий.
Статья 141-1 УК “Нарушение неприкосновенности частной жизни” включает ряд нарушений в отношении женщин:
Сбор и публикация личной информации, такой как адрес или номер телефона, с целью преследования или запугивания (доксинг)
Статья включает механизмы для пресечения нарушений конфиденциальности, связанных с онлайн-насилием; привлечение к ответственности за сбор и распространение личной информации без согласия жертвы, особенно если это приводит к психологическому или физическому вреду.
Статья 141-3 УК посвящена защите чести, достоинства и неприкосновенности частной жизни граждан от незаконного разглашения или распространения интимных сведений. Она направлена на борьбу с формами технологически-фасилитированного насилия, включая киберпреследования и угрозы распространения личных данных, что особенно актуально в современном цифровом пространстве. Угроза распространения интимных данных также подпадает под действия этой статьи, что позволяет защитить жертв от психологического давления.
Статья 141-3 УК создает базу для защиты жертв технологически- фасилитированного насилия, однако требует дальнейшего совершенствования в части правоприменения и профилактики.
Ключевыми положениями являются статьи, регулирующие вопросы защиты персональных данных (ст. 46-2 КОАО и ст. 141-2 УК РУз). Нормы предусматривают значительные штрафы, исправительные работы, а в отдельных случаях — лишение свободы. Например, незаконный сбор и распространение персональных данных могут привести к наказаниям, вплоть до лишения свободы сроком до трех лет.
Статья 130 Уголовного кодекса Республики Узбекистан направлена на борьбу с распространением порнографической продукции, включая использование современных технологий и интернета. Она имеет важное значение в предотвращении форм ТГН, связанных с распространением сексуального контента без согласия, вовлечением несовершеннолетних и использованием интернета как инструмента для унижения и эксплуатации женщин.
При этом важно понимать, что криминализация — лишь первый шаг. За нормой закона должна следовать практика, обучение сотрудников правоохранительных органов, а также расширение услуг поддержки, особенно в регионах.
Существующие механизмы защиты жертв ТГН также носят ограниченный характер. Для эффективной борьбы с технологически обусловленным гендерным насилием необходимо адаптировать существующее законодательство к реалиям цифровой эпохи, обеспечив защиту прав и свобод граждан в онлайн-среде
Есть ли законодательные пробелы, которые нужно устранить?
Такие пробелы существуют.
Жертвы онлайн-насилия сталкиваются с рядом сложностей при защите своих прав. Одной из ключевых проблем является невозможность эффективного применения механизма охранных ордеров в цифровой среде. В отличие от традиционных форм насилия ТГН часто совершается анонимно, что затрудняет идентификацию нарушителей.
Не налажены эффективные механизмы сбора цифровых доказательств и межведомственного реагирования. Пострадавшим затруднено подать жалобу и получить помощь, так как эффективные онлайн-сервисы для этого практически отсутствуют. Кроме того, жертвы нередко сталкиваются с вторичной виктимизацией. Назначаемые наказания зачастую слишком мягкие, вызывая сомнения в их сдерживающем эффекте.
Национальное регулирование не обязывает правоохранительные органы оперативно реагировать на цифровое насилие, и отсутствует систематический сбор статистики правонарушений, связанных с ТГН.
Недостаточно защищены заявительницы на ранних стадиях расследования, включая обеспечение конфиденциальности и безопасности. Кроме того, отсутствует комплексная правовая норма, которая бы в полной мере регулировала различные виды правонарушений в цифровой среде (киберсталкинг и цифровое преследование).
Насколько эффективно работают механизмы правовой защиты?
Они работают, но эффективность пока неоднородна. В Ташкенте процессы более отлажены: есть подготовленные специалисты, более высокий уровень информированности, доступ к психологической и юридической помощи.
В регионах ситуация сложнее: нехватка кадров, слабое межведомственное взаимодействие и недостаток знаний мешают полной реализации закона.
Проблема чаще кроется не в самих нормах, а в их исполнении, в формальных подходах. Страна движется в правильном направлении, но для устойчивости системы необходимы единые стандарты реагирования и регулярная подготовка сотрудников.
Разрыв в цифровых навыках
Какие проблемы возникают у женщин при обращении в органы внутренних дел?
Женщины нередко сталкиваются с давлением со стороны родственников, которые пытаются заставить их отказаться от заявления. Бывает и недоверие со стороны отдельных сотрудников, которые дают оценочные комментарии или воспринимают ситуацию как «семейную ссору».
Сложности вызывает и документирование цифрового насилия, что требует специальных навыков. Кроме того, многие женщины просто не знают о своих правах и возможностях, и это сильно ограничивает их способность защитить себя. А репутационные риски для женщин в традиционных сообществах могут усугублять вред от ТГН.
С какими барьерами сталкиваются юристы и правозащитники?
Юристам приходится сталкиваться с непоследовательной практикой квалификации преступлений и сложностями в сборе доказательств, особенно по делам, связанным с психологическим, экономическим или цифровым насилием.
Иногда есть затруднения в общении с потерпевшими, которые находятся под давлением семьи и боятся продолжать дело. В некоторых регионах юристы сталкиваются с сопротивлением со стороны местных структур, не готовых воспринимать подобные дела как приоритет. По сути, специалистам часто приходится параллельно выполнять просветительскую работу, объясняя нормы закона тем, кто должен их применять.
Какие виды цифрового насилия наиболее актуальны?
Сегодня на первый план выходят киберсталкинг, несогласованное распространение интимных материалов, взлом аккаунтов и утечки личной переписки, распространение дипфейков и сгенерированных ИИ изображений. Зачастую ТГН сопряжен с другими видами правонарушений, такими как вымогательство под угрозой распространения личных сведений, мошенничество с целью отъема денежных средств.
Всё чаще встречается подделка визуального контента, включая дипфейки, а также организованные онлайн-кампании по травле. Опасность цифрового насилия в том, что оно не ограничено пространством и временем: преследование может длиться годами, а вследствие утечки данных фактически неисправимо.
Также формы насилия, такие как физическое, психологическое, экономическое и сексуальное может перетекать в онлайн-пространство. Так как существующие механизмы защитных ордеров не охватывает действия осуществляемые в цифровой среде с использованием технологий и инструментов искусственного интеллекта.
Что женщины должны знать о защите персональных данных и кибербезопасности?
Базовая цифровая грамотность сегодня — это элемент личной безопасности. Женщинам важно использовать двухфакторную аутентификацию, надёжные и разные пароли, защищать доступ к устройствам и внимательно относиться к тому, какие приложения получают разрешения на доступ к камере, микрофону или геолокации.
Нужно быть осторожными при публикации в социальных сетях личной информации и фотографий, передаче личных фотографий, документов или данных о местоположении в частных переписках. И важно помнить: каждая женщина имеет право обращаться в правоохранительным органам за защитой своих прав при нарушениях в цифровом пространстве.
Достаточно ли законодательных инструментов для борьбы с онлайн-преследованием?
Существующие нормы позволяют привлекать злоумышленников к ответственности, но они фрагментарны. Онлайн-преследование часто квалифицируется по общим статьям — например, о клевете, угрозах или нарушении тайны частной жизни. Однако цифровое домогательство — более широкое явление, чем каждая из этих категорий. Отсутствие отдельного комплексного состава преступления снижает скорость и качество расследований и не отражает специфику цифрового следа.
Низкая цифровая грамотность и слабая правовая осведомленность по вопросам ТГН
Женщины, особенно в сельских районах, не информированы о своих правах и возможностях реагирования на ТГН. Нет национальной кампании или стратегий просвещения по цифровой безопасности женщин и девочек. Недостаточное включение тематики цифровых прав и безопасности в программы повышения квалификации юристов, учителей и сотрудников правоохранительных органов.
Как СМИ в Узбекистане освещают тему насилия?
Медиа сделали значительный шаг вперёд. Сегодня всё чаще появляются материалы, которые анализируют проблему глубоко и системно, а не сводят её к сенсациям.
Однако СМИ всё ещё допускают виктимблейминг, чрезмерные детали, романтизацию конфликтов или смещение фокуса с агрессора на пострадавшего. Журналистам необходимы современные стандарты этического освещения, и важно, чтобы они чаще взаимодействовали с экспертами, правозащитниками и психологами.
12. Какой закон или механизм вы бы изменили прямо сегодня?
Необходимо разработать и внедрить в законодательство Узбекистана специальные нормы, направленные на борьбу с ТГН и установить соответствующие меры ответственности. Необходимо дополнить Уголовный кодекс новыми нормами, прямо предусматривающими ответственность за ключевые формы ТГН.
Создание специализированных подразделений/групп в правоохранительных органах, отвечающих за киберпреступления против личности. Например, в составе органов внутренних дел можно сформировать отдел, куда будут стекаться заявления о ТГН. Сотрудники должны пройти подготовку по работе с потерпевшими от ТГН, а также обучиться техническим аспектам расследования правонарушений, связанных с ТГН (сбор цифровых доказательств, взаимодействие с платформами).
Что вы хотите, чтобы общество услышало в эти «16 дней против насилия»?
Важно помнить, что насилие — это никогда не частное дело, а нарушение прав человека. Ответственность всегда лежит на том, кто совершает насилие, а не на женщине, которая пытается себя защитить.
Важно понимать, что борьба с насилием — это общая задача: государства, институтов, медиа, гражданского общества и каждого человека. Только так можно изменить систему и сделать её эффективной, а не формальной.
Эта публикация финасирована Европейским Союзом. Ее содержание является исключительной ответственностью Центра развития современной журналистики и не обязательно отражает точку зрения Европейского Союза